Мой отец Асхад Ойшаев в 17 лет ушел добровольцем на фронт. Это было в декабре 1942 года. В то время много молодых людей из его родного села Ачхой-Мартан воевало на фронте, но моего папу оставили для тыловой работы. И в этом возрасте он начал работать помощником районного прокурора.

Старшие рассказывали нам, что его мучила совесть, и он все время повторял: несправедливо, когда наши братья бьются на фронте, а мы тыл охраняем. Считал, что его место рядом с ними.

Отец в числе других добровольцев обратился в военный комиссариат с просьбой отправить его на фронт. После подписания обращения и других необходимых документов молодым людям все-таки удалось вступить в ряды Красной армии. Многие из них служили в отдельной чеченской кавалерийской группе.

Боевое крещение отец принял под Сталинградом. Во время войны он получил три тяжелых ранения, одно в ногу и два в руку, из-за которых в 1944-м и был демобилизован. В то время все чеченцы уже были в Средней Азии. Он тоже поехал в Казахстан в поисках своих родственников.

Еще когда я был совсем юным, отец с грустью рассказывал нам с братом про одного солдата по фамилии Потапов. Он спас получившего серьезное ранение отца, вытащив его из окопа, но и сам попал под обстрел и почти сразу же скончался. Папа так и не смог найти родных этого человека, чтобы отблагодарить их и рассказать о его доблести... Мне кажется, это было для отца самым тяжелым воспоминанием. Многие сегодня не поверят, что на поле боя чеченцы и русские спасали друг друга и воевали за одну родину против одного врага.

Когда повзрослели, мы тоже старались найти хоть какие-то контакты родственников солдата Потапова, но в Чечне началась военная кампания, и нам это сделать не удалось.

После Сталинграда отец воевал в Белоруссии в роте разведки. Он часто рассказывал о доброте и отзывчивости людей, проживающих там. Повторял, что белорусские женщины и солдаты спасли ему жизнь. Однажды он очнулся в местном госпитале после очередного ранения и услышал, что полевой доктор хочет ампутировать ему руку. Отец наотрез отказался. Даже угрозы врача о гангрене, которая может стоить ему жизни, не убедили его. Он был готов умереть, но не дал отрезать себе руку и не покинул поле боя.

В итоге с помощью солдат, в том числе русских и белорусских ребят из его полка, которые помогали с перевязкой и обработкой раны, все благополучно зажило.

У отца вообще было много друзей разных национальностей, с которыми он продолжал общаться после войны. Один его русский приятель проживал недалеко от нас в станице Ассиновская Чеченской Республики. Он часто приезжал к нам в гости. Было приятно осознавать, что их дружба только крепла, несмотря на войны, депортацию и политические конфликты.

Еще во время войны отец был представлен к ордену Красного Знамени за успешное выполнение разведзадания, однако получил награду значительно позже. Сам орден заменили на медаль «За отвагу», которую вручили лишь в 1990 году.

С 1958 года, сразу после возвращения чеченцев из Казахстана, отец до ухода на пенсию работал на различных должностях советско-партийной работы.

Умер он в 1992 году. В его честь в Ачхой-Мартане назвали одну из центральных улиц.

Магомед Ойшаев, Ачхой-Мартан