Из Чеченской Республики, как и из других регионов Северного Кавказа, периодически уезжают воевать в Сирию молодые люди в возрасте от 18 до 33 лет. В большинстве своем они хотят помочь «притесняемым армией Башара Асада братьям-мусульманам».

По словам экспертов, среди будущих террористов есть и наемники, которых воевать заставила нужда или алчность. Молодежи обещают платить невероятные деньги, заманивают их видеороликами, сделанными в богатых домах и виллах на захваченных территориях. На деле некоторые из них живут в обычных походных палатках. Специалисты утверждают, что ежедневный доход «ИГ» от продажи нефти на черных рынках оценивается в 3 млн долларов. Получают ли обычные солдаты баснословные суммы, неизвестно, однако есть среди бежавших в Сирию и те, кто сам решил вернуться обратно на Родину. Каждому из них пришлось рисковать жизнью. За желание покинуть «ИГ» «братья-мусульмане» угрожают, за попытку бегства жестоко наказывают и даже убивают.

Магомед С., уроженец Чеченской Республики, уехал воевать еще летом 2014 года, сразу после священного месяца Рамадана. Оставив родителей, жену и двоих детей, 25-летний молодой человек отправился защищать страдающих от «кровавого режима».

- Как ты решился на этот шаг? Что стало главной мотивацией все бросить и уехать в Сирию?

- В интернете я наткнулся на видео, где издевались над женщинами и детьми. Их боль и слезы не могли оставить равнодушным. Я подумал, что моя семья живет хорошо - не голодают, не мерзнут, обуты, одеты, - и решил помочь тем, кто в этом больше всего нуждается.

- Ты просто взял и уехал? Никто тебя к этому не подготавливал?

- Нет. Я в течение месяца смотрел подобные видео, а их появлялось все больше и больше. Накопил денег, сделал заграничный паспорт. Выехал на автобусе в Баку, оттуда - в Турцию, где на границе меня встретил их человек. Они привели меня в помещение, где забрали мои паспорта, вбили данные в компьютер и рассказали обо мне больше, чем я сам знал. Пока был там, меня ничему не обучали, всего пару раз показали, как собирать и разбирать автомат. Никакой профессиональной подготовки там нет.

- Ты поддерживал связь с родными?

- Я позвонил матери спустя два месяца, до этого я говорил, что еду учиться в Египет. Конечно, она была в шоке, умоляла вернуться. Но я решился на это только спустя несколько месяцев, когда понял, что то, что я видел в интернете, не имеет ничего общего с реальностью. Конечно, есть те, кто воюет за веру, идею, но это нельзя назвать священной войной. Перерезать глотки перед камерами - не джихад. И за пять месяцев там я ни разу не видел ни страдающих женщин, ни умирающих детей. А многие ведь, как и я, думают, что все это правда, и поэтому едут туда, оставив свой дом.

Осознав ошибку и потеряв в Сирии нового друга, с которым он познакомился в первый день по приезде, Магомед решил вернуться домой. Он обратился к одному из главных с просьбой отпустить его. В первый раз командир пообещал подготовить документы, а во второй раз пригрозил убить новенького, если еще раз заикнется о возвращении. Тогда Магомед решил самостоятельно бежать, но уже на границе его схватили и закинули в подвал на восемь суток без воды, еды и света. Отношение к нему после этого инцидента в корне изменилось: теперь он был под пристальным надзором и превратился практически во врага. Магомед отыскал местного араба, который обещал помочь сбежать за 3 тыс. долларов. Родные привезли деньги и встретили его в Турции.

Следствию он рассказал, что ему не доводилось принимать участия в боевых действиях и что все это время он провел на учебной базе. В месяц «сирийцам» платили всего лишь 50 долларов. Этой суммы хватало только на карманные расходы.

- Разве этой суммы хватало на жизнь?

- Я ведь поехал туда не ради денег и знал, что иду на смерть. Сейчас понимаю, что это неоправданные жертвы, не та война, которую люди себе представляют. Я слышал, что, якобы воюя с Америкой, «Исламское государство» им же и продает нефть. Никто не должен умирать за чьи-то интересы и деньги.

Магомед пока единственный, кто вернулся из Сирии без ранений и травм. Сомнения в том, стоит ли оставаться среди террористов, достигли пика, когда на его глазах погиб товарищ и соотечественник. Оставив друга на улице, молодой человек зашел в помещение, чтобы совершить омовение перед молитвой, но тут же началась атака с самолета, после которой даже тело погибшего не удалось найти и достать из-под завалов.

«В этот момент я осознал, что совершил ошибку и надо вернуться домой, пока не поздно. В день, когда я приехал в Чечню, у меня родилась дочка. Сейчас ей один месяц», - рассказывает он.

Говоря о семье, Магомед улыбается. Вероятно, сожалеет, что провел вдали от них почти полгода и мог уже никогда не возвратиться. По его словам, у него ни разу не возникало мысли забрать с собой семью, хотя многие именно так и поступают - уезжают воевать, взяв с собой жену и даже грудных детей. В случае смерти во время боевых действий опеку над его родными берет на себя товарищ по полку. Вдовы почти никогда не остаются одни, на них обязательно кто-нибудь женится.

Эксперты утверждают, что у «ИГ» есть даже детские сады и школы, создаются все условия для семейных пар. Некоторым везет настолько, что им дают шикарные виллы в богатых районах Сирии, покинутых местными жителями.

###

Среди тех, кому удалось пожить в одном из таких фешенебельных домов, где были собственный спортзал и бассейн, и Ахмед Б., еще один уроженец ЧР.

22-летний Ахмед учился в колледже на программиста, когда также наткнулся в интернете на ролики со сценами насилия над женщинами и детьми. Он был уверен, что правительственные силы Сирии угнетают местное население. Познакомившись в сети с лицами, указавшими ему правильный маршрут, в июле 2013 года Ахмед взял жену с ребенком и направился в Турцию. Оставив семью там, юноша ушел воевать. Почти год он провел в имарате «Кавказ».

- Что входило в твои обязанности?

- В основном я охранял склады с боеприпасами и находился на учебной базе. Часто меня отправляли на границу. Непосредственного участия в боевых действиях мне не довелось принимать.

- Твои родные знали, где ты?

- Нет. Я поддерживал с ними связь, но все это время они думали, что я в Турции продолжаю учиться.

- Почему ты вернулся?

- Я практически сразу понял, что надо выбраться оттуда, но не мог найти способа. Все совсем не так, как я себе представлял, отправляясь туда. Непонятно, кто с кем воюет и, главное, за что. Очень много странных группировок и течений. Были такие, которые выносили такфиры (обвинение в неверии. - Примеч. авт.) даже за маленькую оплошность. Они могут убить, например, за курение и после такого вердикта считают, что имеют право на твою кровь, жену, имущество. Были другие, что также звали себя мусульманами, а сами торговали ящиками водки и наркотиками. Клянусь, я видел этих людей своими глазами. Разве это ислам? Разве такой может быть священная война? Конечно, далеко не все одинаковые. Очень много ребят, которые умирают за веру, убежденные, что воюют за ислам. Но наша религия не учит тем ужасам, что творят эти люди.

Как и у всех, у Ахмеда по приезде забрали паспорта. Спустя почти год, ссылаясь на ранение, ему удалось уехать в Турцию, куда его сопровождал кто-то из «старших». Для террористов Турция стала чем-то вроде курорта: после военных действий некоторые устраивают себе выходные, во время которых восстанавливают силы и здоровье, занимаются своими делами, а затем вновь возвращаются на поле битвы, в Сирии. Благодаря ранению Ахмед отправился на лечение в соседнюю страну с условием, что через месяц вернется обратно. Но для себя он уже тогда решил, что заберет жену и двоих детей, один из которых только родился, и возвратится домой.

По словам Ахмеда, очень много молодых людей приехало из Чеченской Республики. Были также русские, французы, немцы, англичане. Никому в отряде не платили, и приехали они не из-за материальных сложностей. Видеопропаганда, царящая в интернете, подталкивает молодежь на безумства - бросать родителей, детей, учебу и ехать спасать «угнетенных мусульман».

- Теперь ты смотришь иначе на эту войну?

- Мы были товаром, нас просто подставляли в своих интересах. На нас, грубо говоря, зарабатывали. По роликам, которые, видимо, присылали американские спонсоры, казалось, что людей убивают просто за то, что они мусульмане. Мы хотели уберечь свою религию, но видели то, что не имеет с ней ничего общего. Я общался с чеченцами оттуда. Многие пожалели, но боялись бежать и просто не знали, как это сделать. Если главари узнают, что ты хочешь вернуться домой, ты сразу впадаешь в немилость. Тебя могут избить, ранить или придумать другое наказание. После первой попытки могут и убить.

- Как можно предостеречь молодых ребят от роковой ошибки?

- Я на собственном примере могу это показать. Я очень пожалел, что туда поехал, понял, что это не та война, на которой стоит умирать. Я бы попросил молодежь не лезть в такие конфликты. Все не так, как нам преподносят. Реальность другая.

За желание вернуться в Чечню к Ахмеду направили людей, чтобы припугнуть, а быть может, и убить. Он скрывает, как получил ранение, но намекнул, что это сделали свои. Будучи в таком состоянии, он все же смог бежать из Турции и явился в полицию с повинной. Тем не менее его осудили на три года по 208-й статье УК РФ. На данный момент молодой человек находится в СИЗО, где ожидает обжалования приговора.

Согласно статистике, из Чеченской Республики в Сирию со времени начала конфликта уехало воевать более 400 человек. Возможно, что их число гораздо больше, точные подсчеты провести практически невозможно. Многие не знают, живы ли их родственники, чаще говорят «пропали без вести», пока кто-нибудь не принесет трагическую весть. Другие сразу обращаются в органы, подозревая, что их сын или брат мог отправиться воевать за сирийскую оппозицию.

В республике ведется антитеррористическая пропаганда. День и ночь с экранов телевизоров и радиоприемников звучат призывы не верить видеороликам, гуляющим в социальных сетях. Лишь немногие «сирийцы», чудом вернувшиеся оттуда живыми, решаются рассказать молодежи правду и открыть им глаза. Они опасаются показывать лицо, потому что все еще верят, что у террористов везде есть агенты, которые незаметно вербуют молодых людей, собирают о них всевозможную информацию, а также могут отомстить за побег и предательство, навредив их родным.

«Я уже не боюсь за себя. Я прошел через ад, и мне не страшно. Но у меня есть родители и семья, за которую я готов отдать жизнь, и я не хочу подвергать их опасности», - сказал один из участников вооруженного бандформирования, отказываясь давать интервью.

Люди, которые еще вчера могли вести спокойный образ жизни, передвигаться по России и другим странам, теперь навсегда потеряли покой и свободу и вынуждены подозревать каждого, кто просто захочет затронуть эту тему.